трямСегодня папа отвез бабушку в больницу и завтра ей предстоит операция. Я не знаю насколько серьёзная, мне не говорят. Я хотела позвонить ей ещё вчера, но не стала почему-то. Сегодня после школы связалась, говорили совсем немного.
Почему она заболела? Я не хочу этого. Пусть она вернется. Пусть она будет в порядке.
Оказывается в городе очень много женщин, похожих на нее.
Дело в том, что мне страшно.
Когда тебе непрерывно больно несколько лет подряд, ты учишься не обращать на боль внимания. Просто продолжаешь заниматься своими делами, не обращая внимание на надоедливый зуд в затылке.
С эмоциями так же.
Рано или поздно, боль станет невозможно игнорировать и придется пить горькую таблетку.
Мне нужна таблетка от эмоций.
Эгоистичность, самовлюбленность вкупе с вечными подростковыми комплексами и неприятием своей личности и своего тела — визитная карточка нашей семьи.
Вообще-то, целого клана.
У моего дяди (то есть, я полагаю, что он мой дядя) рак. Мне совершенно все равно. Я видела его раза четыре за всю жизнь и впечатления остались довольно нехорошие.
Я весь день болтала о ерунде, занималась ерундой и думала о ерунде.
Почему мне все равно?
Я редко испытываю сильные эмоции, а если и испытываю, то забываю, какие они на вкус через несколько минут.
Сейчас все неправильно.
Мне страшно. Страшно настолько, что я не могу протолкнуть воздух через легкие, а на глаза что-то сильно давит. Я не могу больше это игнорировать.
Я с детства очень люблю молочные шоколадки. Мне часто покупали их. Раньше на обертке этих шоколадок были нарисованы гномы из Белоснежки, но названия никак не могу вспомнить. Папа отвозил бабушку сегодня в своей машине. А вечером забрал меня с английского. Так вот, когда я зашла, на сидении лежала моя любимая шоколадка — бабушка последние года три регулярно их покупает для меня, переняла эстафету в этом у родителей. Тогда я и сломалась.
Самое веселое, что сейчас я отчетливо осознаю, что большую часть жизни вела себя, как последняя сволочь с ней. Я просто хочу, чтобы у меня был шанс исправить это.
Крупными хлопьями идет снег. Пусть мы все замерзнем, все равно ведь мы не живые.
У меня есть одноклассница, она очень глупая, глупее даже меня, но это не настолько важно. У неё глаза, как у коровы — замечательные, голубые глаза без намека на человеческие мысли. Она постоянно кричит, наверно, хочет чтобы тишина в её голове не была такой оглушающей. Я не хочу быть как она, но, похоже, становлюсь.
У бабушки самые вкусные на свете пирожки. Она как-то пыталась меня научить, но я не хотела и поэтому ничего не вышло.
Я не знаю, что я чувствую. Думаю, я просто не умею никого любить. И я говорю не о парне или девушке, а вообще.
Просто сегодня мне впервые за очень долгое время не все равно.
Хотя это оже муторно и плохо.
Просто хочу разбить голову обо что-нибудь, чтобы исчезли мысли. Не буду, конечно. В нашей семье достаточно сумасшедших.