- I hate you! - I hate you... what? - I hate you, sir!
Я жива.
Болезнь отошла на второй план, но иногда накатывает. Почти всегда терпимо правда.
Я дома, учиться только в сентябре. Может, станет лучше. О том, что будет, если не станет, лучше не думать.
Ходила даже к психологу в своем городе. Нельзя было говорить о геях, абортах и религии, чтобы нидайбох. Она рассказала, как убирать ПА, выдала резиночки, носить на руках и хлестать себя как только начнется. Ну и ещё там всякое говорила, это не так важно. Вроде помогает. Ещё успокаивает курение, внезапно.
Взяла троих маленьких девочек заниматься английским. Вроде все нормально.
Могло бы быть и хуже, в общем.
Болезнь отошла на второй план, но иногда накатывает. Почти всегда терпимо правда.
Я дома, учиться только в сентябре. Может, станет лучше. О том, что будет, если не станет, лучше не думать.
Ходила даже к психологу в своем городе. Нельзя было говорить о геях, абортах и религии, чтобы нидайбох. Она рассказала, как убирать ПА, выдала резиночки, носить на руках и хлестать себя как только начнется. Ну и ещё там всякое говорила, это не так важно. Вроде помогает. Ещё успокаивает курение, внезапно.
Взяла троих маленьких девочек заниматься английским. Вроде все нормально.
Могло бы быть и хуже, в общем.